Суда над польскими мучителями в концлагере Березы-Картузской так и не случилось, но справедливость иногда вершилась сама собой

14.09.2021
Суда над польскими мучителями в концлагере Березы-Картузской так и не случилось, но справедливость иногда вершилась сама собой

2. Изможденных узников встречали хлебом...

(Окончание. Начало ЗДЕСЬ.)


Почему именно Березу выбрали местом, куда ссылали неугодных польскому режиму? Вероятно, сыграло роль местоположение, железная дорога, удобные подъездные пути и с украинской, и с польской стороны. Тихое место, где не слышны были стоны измученных людей. И женщины, и даже, по некоторым свидетельствам, дети попадали сюда за «колючку». 

Степан Трутько из березовских Огородников (а в лагере Береза-Картузская на польский манер его переименовали в Стефана) был отцом четверых детей. На большую семью — всего гектар земли. Прокормиться с нее, вспоминает его младший сын Федор Степанович, было невозможно. С семи лет мальчику пришлось идти в пастухи, его старшие братья батрачили на панов.


–Мой отец боролся за равноправие, возможность учиться на родном языке,— рассказывает ветеран. — Мы жили очень бедно. Деление такое: хлопы — белорусы, панове — поляки. Купить землю невозможно, цена запредельная. В лес по ягоды, грибы, даже за лыком на лапти — запрет: плати за «билет», дающий право на вход. И он стоил немало.


Разница проявлялась во многом. К примеру, одна из более-менее оплачиваемых работ для жителей района — лесопилка. Устроиться на хлебное место крайне сложно. Однако полякам с «правильным» вероисповеданием платили там в два раза больше, чем белорусам. Потому Степан Трутько и призывал к борьбе за справедливость, помогал организовывать забастовки, распространять листовки. Несколько раз его сажали в тюрьму в польском Седльце. А в 1937–1938-м попал в концлагерь Березы-Картузской. 


Как вспоминает Федор Степанович, отец, вернувшись из этого лагеря, был еле живым, кожа да кости. Ведь при таких нечеловеческих нагрузках узникам в день полагалось всего 400 граммов хлеба и один-два раза — жиденький «приварок». Лишь бы не умерли с голоду. Передачи с воли запрещались. Можно было отправить почтовую карточку родным, но обратно никакую почту не передавали. Да и тех, кто пытался написать что-то не то, права переписки лишали. Нужно сказать, что и охраняли их люди «особые». В основном проштрафившиеся на других заданиях. В разное время в лагере служило от 64 до 131 полицейских

По профессии Степан — мастер по изготовлению колес. После освобождения трудился в Березовском райисполкоме. Когда началась Великая Оте­чественная, ему поручили вывозить документы. Сначала в Минск, потом добрался до Смоленска. Его жена в это время лежала в больнице в Бресте. Сыновья ушли к деду в Огородники. Позже старший и младший вместе с другими членами семьи партизанили, заслужили награды. Федор Трутько выполнял задания уже в 15 лет. А его отец в это время служил в Красной армии. Под Севастополем раненым попал в фашистский плен, чудом выжил.

Известных личностей в Березе-Картузской побывало немало. Из белорусов — Владимир Гуль, позже занимавший должность председателя Несвижского горисполкома, врач Арсений Павлюкевич. Один из самых известных — Федор Григорьевич  Марков, в годы Великой Оте­чественной он был командиром партизанской бригады имени Ворошилова Вилейской области и стал Героем Советского Союза. В Березу-Картузскую его поместили в 1936 году за революционную деятельность. Затем перевели в Лукишкскую тюрьму для политзаключенных в Вильно. В сентябре 1939 года он получил свободу после освобождения Беларуси. Среди эпизодов его биографии в период вой­ны — диверсия на дороге неподалеку от Лынтупов Поставского района. 20 мая 1942 года они расстреляли автомобиль немцев. Погибли высокопоставленные фрицы: гебитскомиссар Вилейского округа генерал Йозеф фон Бек, начальник жандармерии Вальтер Груль и еще один офицер вермахта. 


Фасад одного из бараков в наши дни.


Среди узников лагеря Береза-Картузская также был и брат Степана Бандеры Василий. 

Официально в лагере Береза-Картузская умерло 13 человек. Но по факту там просто не хотели портить статистику. Тех, кто явно был не жилец, отпускали умирать или переводили в Кобринскую больницу. Сведения о многих из них не сохранились. Особенно это касается жителей Западной Беларуси, которых сгоняли сюда до сентября 1939-го. Били прикладами, не давали еды и …нигде не записывали. Польское правительство планировало создавать и другие лагеря, подобные Березе-Картузской — помешало освобождение Беларуси и война. 

Береза-Картузская — знаковое место не только для белорусского, но и польского, еврейского, украинского народов. Когда в 1965 году в городе открывали музей, достаточно много бывших узников еще были живы. Украинская делегация подарила целый альбом с фотографиями и рассказами о тех уроженцах их страны, кто сидел в лагере. И белорусам следует помнить людей, переживших эти издевательства. До конца выучить польский урок.

Какими стали последние дни знаменитого концлагеря? Показания очевидцев разнятся, рассказывает старший научный сотрудник Березовского историко-краеведческого музея Галина Кравчук. Большинство сходятся в том, что польские надзиратели в сентябре 1939-го года просто сбежали. Ворота открывали изможденным узникам жители Березы, они шли встречать их с хлебом и другой едой. Многие документы, касающиеся лагеря, поляки вывезли или уничтожили. По сути, суда над теми, кто здесь издевался над людьми, не случилось. 


Старший научный сотрудник Березовского историко-краеведческого музея Галина Кравчук.


Но есть на свете и высшая справедливость. Комендантов за время существования концлагеря было двое — сначала Болеслав Греффнер, а затем Юзеф Камала-Курганский. Последний попал в Освенцим 10 января 1941 года, и 25 октября того же года жизнь мучителя там и закончилась. 


А бывший узник Березы-Картузской Степан Трутько прожил после вой­ны еще многие годы, руководил колхозом и сельсоветом. Его сын и до сих пор выступает свидетелем правдивой истории.



Алена ЯСКО. Фото: Сергей МИЦЕВИЧ.

Смотреть все