Главная  – События

Мама кричала: "Прыгай". Но я испугалась.

19.10.2021
Мама кричала: "Прыгай". Но я испугалась.
В апреле этого года Генпрокуратура возбудила уголовное дело о геноциде белорусского народа в годы Великой Отечественной войны. Сейчас областные и районные прокуратуры проводят расследования, ищут новые факты зверств нацистов, архивные документы, допрашивают потерпевших тех лет. В июле «Гомельская праўда» рассказывала, что удалось выяснить подробности о жертвах мирного населения Гомельского района. Теперь стали известны дополнительные преступления фашистов в Жлобинском районе.

Дмитрий Данилин: «Важно собрать достоверные исторические сведения, почтить память погибших от фашистов. И донести горькую правду о событиях Великой Отечественной войны до подрастающего поколения»

Нужны были только здоровые дети

28 апреля старший прокурор управления Генеральной прокуратуры Республики Беларусь по надзору за расследованием особо важных уголовных дел Дмитрий Данилин начал проверять данные о преступлениях фашистов, совершенных в деревнях Ола, Озаричи и Красный Берег. Расследование стартовало с последнего населенного пункта, поскольку о нем широко известны душераздирающие истории про издевательства над детьми. «Дзіця садзілі на стул, яно руку прасоўвала ў адтуліну, і там вампіры выпампоўвалі кроў з дзіцячага арганізма. Абяскроўленыя дзеткі гублялі прытомнасць, і тым, хто не паміраў адразу, вусны змазвалі тампонам з ядам. Дзеці паміралі, і нямала, але нідзе ні аднаго дзіцячага пахавання. Іх няма і не было. Трупы вязняў проста спальвалі», – такими воспоминаниями поделился бывший узник Павел Ткачев в книге Александра Поболовца «Красны Бераг. Некранутая рэчаіснасць».

Дмитрий Данилин отправился в деревню, чтобы собрать полную информацию о погибших и замученных детях. Первой опрошенной стала старший научный сотрудник филиала «Красный Берег» Жлобинского историко-краеведческого музея Мария Ткачева. Она подробно рассказала, что происходило во время Великой Отечественной войны в усадьбе. В частности, на базе усадьбы Козелл-Поклевских с 1941 года работал медпункт, а в 1944-м создан еще и сборный пункт для детей. Сюда привозили ребят из Жлобинского и других районов, брали анализ крови. Здоровых отправляли на поездах в Германию или другие концентрационные лагеря. К больным детям отношение было соответствующим: их выставляли на улицу, и малыши должны были сами как могли добираться домой.

В акте комиссии Краснобережского сельсовета Жлобинского района о вывозе гитлеровцами детей в Германию деревни Пристань 20 ноября 1944 года говорится: «В июне 1944 года на территории учхоза Красный Берег немцы создали сборный пункт для детей в возрасте от 8 до 14 лет. Этих детей немцы насильно отнимали у матерей в Жлобинском, Рогачевском, Стрешинском, Добрушском и других районах и сгоняли их на упомянутый сборный пункт. На этом пункте дети проходили медицинский осмотр в комиссии, после чего их грузили на станции Крас­ный Берег в поезд и отправляли в Германию для взятия крови на лечение раненых немецких офицеров. Всего для этой цели немцы увезли 1990 детей, в том числе 15 детей из Краснобережского сельсовета, которые включены в список угнанных в германское рабство, фамилии остальных 1975 детей комиссией не установлены».

В прокуратуре пояснили, что количество вывезенных детей вызывает сомнение – пока пофамильно удалось установить лишь несколько сотен. Но заверили, что выяснят точную цифру.

Воспоминания выживших
Неоценимую помощь в восстановлении исторической справедливости оказывают люди, которым посчастливилось выжить и вернуться из фашистского плена. К сожалению, не многие из них дожили до наших дней.

Прокуратура пообщалась с двумя уроженками Жлобинского района – Раисой Говорушко (Плохоцкой) и Марией Троцкой, которых отобрали у родителей в 1944 году и увезли в Германию. На тот момент девочкам было 8 и 14 лет.

Раиса Ануфриевна вспомнила, как ее из дома в деревне Горбачевка забрал полицай, доставил в усадьбу в Красном Береге, где ее помыли и посадили в вагон для коров. Из протокола допроса (орфография сохранена): «Мама там крычыць: «Рая, прыгай!». А я погляжу-погляжу: высоченно. Думаю: Госпади, я николи не прыгала нигде. Мне страшно. Погляжу-погляжу… Яна крычыць: «Прыгай!»... Я так и поехала».

Привезли ребенка в город Дес­сау в Германии, поселили в бараке с двухэтажными кроватями, кормили супом из головастиков. Однажды завели на завод: поставили на ящик, сфотографировали и отправили обратно в барак. Спас­лась из лагеря благодаря соседу из родной деревни: он приехал за дочкой и Раю тоже забрал с собой.

История Мария Ивановны тоже нелегкая. Ее схватили фашисты, доставили в детский сборный пункт, помыли, сделали в медпункте укол и отвели в вагон. Не желая отдавать ребенка врагам, к железнодорожным путям подбежала мама девочки и попросила ее выпрыгнуть. Благо кто-то подсадил ребенка и помог выбраться. После они блуждали по Красному Берегу, пока им навстречу не вышел немец. Он подошел к ребенку, задрал рукав одежды и увидел след от медпроцедуры. Поняв, что девочка скорее всего сбежала, он ударил ее по спине палкой, избил до полусмерти мать и отвел малышку обратно в вагон.

Мария тоже попала в немецкий город Дессау. Ее отправили на завод, как говорили фашисты, чтобы «самолеты им делать, они потом бомбить наших будут». Каждый день приводили к длинным столам, заставляли пилить и обрабатывать шайбы, закрепленные в станках. Так и работала Маша до последнего – до Победы.

Предположительное место расстрела и захоронения местных жителей возле урочища Волчий Дуб. Здесь есть холмики с тремя крестами и памятником с советской звездой.


Могила Неизвестного Солдата


Во время исследования событий в Красном Береге удалось установить новое место расстрела и захоронения местных жителей.


О нем упомянула Мария Троцкая: возле населенного пункта в лесу есть урочище Волчий Дуб – там фашисты расстреливали и сжигали людей.


По словам прокурора Дмитрия Данилина, подтверждение этому нашлось у рогачевского краеведа. У нее оказались архив­ные списки, согласно которым в районе Волчьего Дуба расстреляны 13 взрослых и 12 детей. Но цифры не окончательные – возможно, там погибло около 200 человек.


Подробные описания того, что происходило в урочище, оказались и в дневнике партизана-красноармейца Анатолия Дзяковича, который попал в плен, был в похоронной команде, выкупился из лагеря, работал на немцев в Жлобине, но потом сбежал в партизаны. Он описывал события так: «Каждый день тревоги, переходы, броски в разные стороны по Волчьему Дубу и другим местам. Иногда днем прячемся в 30–50 м[етрах] от главного шляха… Сегодня нашли трупы женщины с ребенком. У женщины выстрелом разворочена голова, нет лица, а ребенок – голенький пузан в возрасте от года до полутора лет – замерз на груди у матери».


Также там есть рассказ одной женщины: «Когда напали н[емцы] я была около будана. Стали загонять в будан, она шла последняя. В спину выстрел, промах, упала, притворилась мертвой, прижав к себе дочь и закрыв ей рот рукой. Вошли н[емцы] и начали выводить по одному. Первого пленного избили прикладами и думали, что убили, кинули в будан. Остальных пристреливали по одному в будане. Кончили всех. Когда выходили, ее дочка пошевелилась, один схватил ее за руку, она вскрикнула. Выстрел в затылок – череп вдребезги, на Нину упали мозги ее дочки. Н[емцы] ушли».


К сожалению, урочища Волчий Дуб уже давно нет на картах – его уничтожили фашисты. Поэтому и место, где расстреливали местных жителей, найти было сложно. Ориентиром послужила трофейная советская карта 1941 года с немецкими пометками, которая была выкуплена у жителя Германии одним из участников поисковой группы. После часа блуждания по лесу неподалеку от болот прокурор обнаружил холмики с тремя крестами и памятником с советской звездой. Возвышения значительные – это может свидетельствовать о том, что здесь захоронено большое количество людей.


Возникает логичный вопрос: почему это место не было облагорожено и о нем мало кому известно? Дмитрий Данилин пояснил: поскольку не осталось точных доказательств, что именно здесь расстреливали жителей, местные власти не рискнули поставить мемориал. Так что теперь у прокуратуры в приоритете – найти ответственных за установку памятника. Наверняка на это были веские основания и сохранились документы.


– Мы ищем, можно сказать, по костям. Не знаем, сколько человек и где захоронено. Но делать это стоит хотя бы для того, чтобы собрать достоверные исторические сведения, почтить память погибших от фашистов. И донес­ти горькую правду о событиях Великой Отечественной войны до подрастающего поколения, – подытожил Дмитрий Данилин.

Смотреть все